Московская. Часть 2

12.11.2009 18:25

Владимир Панаев

0 Комментарии

С удочкой на сома

Отобедав, отправляемся в номер и ложимся немного отдохнуть. Сегодня больше никуда не едем, после сна пойдем на пляж, покупаемся, позагораем.

Как это не удивительно, но заснуть, несмотря на усталость, так и не получилось. Повалялись, включили телевизор, послушали новости и около пяти, когда жара немного спала, пошли купаться. Я, памятуя об окунях, которых прошлый раз так здорово ловились у симпатичной рыбачки, прихватил с собой двуручный спиннинг, оснащенный моей любимой, самодельной снасточкой.

Снасточка моя, если кому интересно, состояла из небольшого желто-зеленого твистора, в сорока сантиметрах впереди которого на коротеньких, порядка десяти, пятнадцати сантиметров поводках и на чуть большем расстоянии друг от друга висели две самодельных мушки. Одна из них представляла собой мелкий тройничок, с надетым на его цевье белым кембриком, из которого торчали, прикрывая тройник, красненькие шерстинки. Вторая была сделана из пучка белой козьей шерсти, примотанной толстой белой нитью к цевью такого же тройничка. Великолепная уловистость этой снасти объяснялась тем, что эти «мушки» хорошо имитировали столь любимых окунями мальков. Полосатые разбойники, видя как некая рыбка, преследует мальков, бросались, следуя окуневому инстинкту, опередить мнимого охотника, а порой хватали и его.

Искупались, Вера легла позагорать, а я взялся за спиннинг. Первые несколько забросов успеха не принесли, а потом началось.... Стоило забросить снасточку немного дальше места окуневого всплеска, а затем провести ее через это место, как немедленно следовала хватка, за ней нередко вторая, а то и третья. Частенько последняя хватка происходила, чуть ли не у самых моих ног, на ничтожной глубине, почти у самого берега. Среди мелких матросиков, которые сами то были чуть больше твистора, попадались и солидные, увесистые окуневичи по двести, триста граммов. Мелочь я сразу же отпускал, стараясь поаккуратнее снимать с крючка, остальных обещал отнести на кухню. Я так увлекся ловлей, что и не заметил, как быстро начал заполняться садок. Проведя ревизию, отпустил всех меньше примерно ста граммов и стал брать только «крупняк».

Видя столь успешную ловлю, ко мне присоединились еще два спиннингиста, благо места на пляже хватало и нам и купальщикам. Коллеги тоже ловили, хотя поклевки случались пореже, да и экземпляры попадались им помельче. Вскоре вокруг нас собралась целая группа наблюдателей, сопровождавшая возгласами одобрения поимку очередного окунька, а когда на снасточку садилось сразу по две, три рыбки восторгам не было предела. Многие с интересом рассматривали снасть и получали исчерпывающие ответы на свои вопросы. При очередном забросе после поклевки мой длинный спиннинг резко согнулся в дугу и после непродолжительной борьбы я вытащил на берег крупную, около восьмисот граммов, сверкающую серебром чехонь. Взяла она на тройник с козьей шерстью. Поимка такого экземпляра вызвала бурю восторгов у наблюдателей, подошла даже моя Вера вместе с новыми знакомыми, с которыми до того увлеченно болтала. Передаю ей спиннинг, а сам отправляюсь поплавать, что бы немножко охладиться, жарковато на солнце. Вера, поймав и тут же отпустив пару окуньков, немедленно вернула спиннинг, стоило мне выйти из воды, а сама удалилась на лежак в тень грибка.

Не люблю я загорать лежа, совсем другое дело принимать солнечные ванны в движении, особенно в таком приятном, как забрасывание спиннинга. Продолжаю ловлю, поклевки стали реже, зато окуни крупнее. Еще дважды поймал чехоней, но гораздо меньшего калибра. Так или иначе, но к моменту, когда солнце стало клониться к камышам и запели комарики, садок стал весьма тяжелым, даже после отсева мелкоты в нем было около пяти кило.

После ужина, покалякали с Катей, с Василием Григорьевичем сыграли пару партий на биллиарде и направились восвояси, что бы просмотрев вечерние передачи, уснуть сном праведников.

С Иваном мы договорились завтра, сразу после завтрака, в восемь пятнадцать ехать на рыбалку, ловить сомов. Вера наотрез отказалась составить мне компанию, не захотев жариться на солнце. Говорит, пойду, отдохну на пляже, поболтаю с Олей и Катей, покупаюсь, пофотографирую, а ты езжай себе, но долго не сиди, к обеду возвращайся.

Прежде чем отправиться на собственно рыбалку, Иван привез меня на заболоченную протоку, что бы наловить лягушек, на которых предстояло соблазнять сомов. К счастью, протока эта находилась не очень далеко от той, где предстояло ловить. Ловко орудуя моим подсаком, Ваня довольно быстро наловил и посадил в передвижную «тюрьму» полтора десятков лягушек разного калибра. «Тюрьма» представляла собой пятилитровую банку, в одной из стенок которой был сделан криволинейный разрез, постоянно закрытый за счет упругих свойств пластика. Это позволяло легко посадить и извлечь узницу, а вот сами узники, свободно прыгая внутри, наружу выбраться никак не могли.

Запосясь живой насадкой, отправляемся в протоку с массой поваленных деревьев, многие из которых более чем на две трети перекрывают русло. Обрывки водорослей, ветки, палки, прочий плавучий мусор, задерживаясь на их стволах и ветвях вервях, образовали обширные крыши и завалы, в которых поселились сомы. Двигаясь по протоке, мы порой совершали сложные маневры, поднимая из воды винт, что бы преодолеть подводные преграды.

Пройдя очередную такую преграду, Ваня бросил якорь метрах в двадцати пяти выше по течению. Могучее течение сместило лодку вниз и немного в бок и мы заняли удобную позицию прямо напротив мощного завала с большим участком чистой воды.

Разматываю и поочередно забрасываю две донки. На крупные, одинарные крючки обоих были предварительно насажены на лягушата. Одну забросил поближе к берегу, вторую чуть поперек течения, но с таким расчетом, что бы насадки легли в непосредственной близости от завала. Я приготовился к длительному ожиданию, но вдруг, буквально через несколько минут, кончик одного из удилищ начал подергиваться. Хватаюсь за удочку чтобы подсечь, но Ваня предостерег, подождите еще рано. Сом только пробует насадку, следует подождать потяжки и подсекать только в момент, когда вершинка удилища решительно согнется.

Слушая эти наставления, я чуть было не упустил вторую удочку, которая резко поползла вдоль борта. Хватаю ее, делаю подсечку и пытаюсь подальше от завала увести сопротивляющуюся рыбину. Оказалось, что это не так уж и просто. Мощное удилище с тестом 120 - 180 грамм, гнется, начиная от самого комля, а леска звенит от напряжения. Постепенно удается умерить рывки рыбы и вывести ее на поверхность. Каково же было мое удивление, когда вместо гиганта Ваня подхватил подсаком сомика всего лишь под пять кило. Не успели мы отправить его садок, как резко согнулся кончик второго удилища. Хватаю его и все повторяется, но на этот раз рыба подобного упорства не проявила. Это и не удивительно, на крючке оказался соменок меньше двух килограммов. Отпускаю его на волю, пусть растет, набирается сил. После очередного заброса кончик одного удилища практически сразу начинает вибрировать и слегка подергиваться. Продолжается это довольно долго, потеряв терпение, при очередной потяжке подсекаю и извлекаю из воды окуня чуть более фута весом, из пасти которого торчат лягушачьи лапки. Вновь забрасываю эту удочку и довольно скоро вытаскиваю на нее щуку чуть более килограмма. Как видно не только сомам нравится французский деликатес.

Вторая удочка стоит совершенно неподвижно и на ней уселась передохнуть стрекоза. Возникло желание проверить ее, но как только я потянулся к ней, кончик, слегка вздрогнув, решительно согнулся. Подсекаю и чувствую мощное сопротивление, никак не могу сдвинуть рыбу с места. Неожиданно сопротивление исчезает, а натянутая как струна леска беспомощно провисает, неужели обрыв, проносится мысль, но вроде не похоже. Быстро выбираю леску и через мгновение все проясняется. Просто сом ринулся в сторону лодки, против течения. Еще через мгновение леска снова натянулась, удилище согнулось в три погибели, раздался легкий щелчок и леска обвисла, обрыв! Мы переглянулись, вот это да.... Каков же должен был быть гигант, чтобы даже не приостановиться и сходу все порвать!? Честно говоря, следует признать и мою вину, тормоз катушки оказался явно перетянут, хотя, скорее всего, на мою снасть вряд ли удалось бы вытащить такого гиганта. Удилища то хороши, а явно леска слабовата, всего восемь кило на разрыв, для сома маловато. Вернусь домой, все переделаю, поставлю плетенку. Рассуждая таким образом, принялся заново оборудовать удочку. Пока я с ней колупался на вторую, прерывая работу, еще дважды поймались мелкие сомята, сиротки, как называет их один из моих друзей. Обижать таких нельзя, обоих отпустил. Посидев еще минут двадцать, решаем переехать на новое место, благо это заняло не больше пятнадцати минут, все рядом.

Новый завал оказался чуть меньше длиной, но выглядел не хуже предыдущего, а крыша так просто великолепная. Забрасываю обе удочки вскоре следует уверенная поклевка. Подсекаю и начинается нешуточная борьба. Сом, никаких сомнений, что это именно он, никак не хотел выходить из глубины, хотя на первых порах легко удалось увести его от завала. Теперь он ходит на кругах и приходится с трудом выбирать леску, которую ему только что удалось смотать с катушки, тормоз то теперь отрегулирован как надо. Постепенно удается подтянуть его к лодке, а потом и завести в подставленный Ваней подсачек. По нашей предварительной оценке этот борец, что при взвешивании потянет не менее чем на шесть с половиной, а то и все семь кило. Конечно, не гигант, но вполне достойный экземпляр. Очень сожалею, что Вера не поехала со мной, рыбалка выше похвал, скучать некогда, такие кадры можно было сделать.... Еще только половина одиннадцатого, а в садке два приличных сома.

В течение следующего часа на этом месте удается поймать еще одного сомика немногим более четырех килограмм и двух малюток, которых, естественно, тут же отпустили.

Еще раз меняем позицию. Место очень красивое и по всем признакам многообещающее. Забросил удочки, сидим больше двадцати минут, а поклевок нет. Солнце, от которого еще недавно нас закрывал высоченный тростник, поднимается все выше, становится жарковато. Ваня искупался, а все жду поклевок и не напрасно. Один за другим начинают вздрагивать кончики обоих удочек, а потом с небольшим интервалом следуют уверенные потяжки. Успеваю сделать подсечки на обоих и одну отдаю Ивану. Тут еще раз проявились его егерский такт и мастерство. Все время, пока я вываживал и заводил в подсачек одного, Ваня держал на кругах другого и сразу же возвратил мне удочку.

Пока я с ним возился, Иван успел первого, весом около четырех кило, отправить в садок и изготовиться с подсаком для приема второго. Этот оказался поменьше, недотягивал даже до трех килограммов. Поначалу хотели его отпустить, но оказалось, что он настолько глубоко заглотил крючок, что для его извлечения, как это не грустно, потребовалась операция не совместимая с жизнью.

Между тем, солнце уже почти в зените и жарит немилосердно, пора возвращаться. Решительно сматываю удочки, Иван не без труда поднимает в лодку садок с уловом, запускает двигатель и мы погружаемся в спасительную прохладу набегающего воздуха. По дороге домой договорились, что сегодня больше никуда не поедем. Ваня сам после обеда наловит лягушек, что бы завтра не тратить на них время. Утром выезжаем в шесть, что бы не сидеть на жаре и пораньше вернуться.

Вера, только что вернувшаяся с пляжа, увидев улов, ахнула, и было от чего. Прежде мне не приходилось ловить сомов на удочку, тем более в таком количестве. Полтора десятка хороших окуней, пойманных на спиннинг которыми ей так хотелось похвастаться, рядом с сомами выглядели бледновато. Посовещавшись, решили из двух самых больших сомов сделать на шашлык и устроить коллективное пиршество для новых знакомых. Ваню, отказавшегося взять часть рыбы для себя, попросили отнести все оставшееся на кухню.

Я не мешкая, отправился туда же и вернулся с разделочной доской, ножом и большой эмалированной кастрюлей. Филе, подготовленное для шашлыка, отправили в холодильник, а головы, хребты и хвосты сомов по пути на обед занесли на кухню как дополнение к ранее отданной рыбе. Там все это приняли с благодарностью. После обеда, как обычно прилегли отдохнуть, а около пяти пошли купаться. Поскольку предстояла серьезная работа по маринованию, которую следовало завершить до ужина, спиннинг с собой не брали и на пляже были не долго.

Встали рано, без пяти шесть были на причале, а уже без четверти семь сидели у знакомого завала. Сомы ждать себя не заставили, но попадалась лишь одна молодежь. Отпустив четырех сомят, решили было переехать на новое место. И тут, когда дошло дело до сматывания последней удочки, ее кончик чуть дрогнул, а затем последовала такая поклевка, что я едва удержал резко согнувшееся удилище. А вот удержать на месте сома, схватившего насадку, не удалось. Смотав с катушки несколько метров лески, он ушел в коряги и все наши попытки достать его, даже подъехав к завалу, успеха не имели.

К сожалению, пришлось обрывать леску и переезжать на новое место, на этом после такой возни ждать было нечего. На Веру, которая, обвешавшись фотоаппаратами, надеялась запечатлеть поимку гиганта, сцена борьбы произвела большое впечатление, хотя самого сама увидеть нам так и не удалось.

Еще дважды переезжали мы с места на место и в общей сложности, не считая отпущенных, поймали шесть сомиков, наибольший из которых потянул на пять триста. Вера много снимала, но от предложения самой половить отказалась.

В целом рыбалка удалась и, что особенно важно, было не очень жарко, потому что когда солнце поднялось над тростниками, его прикрыли легкие облака.

На базу вернулись в половине первого. Рыбу отправили с Ваней на кухню, а сами пошли искупаться и напомнить приглашенным о мероприятии, назначенном на шесть. Перед обедом вынули кастрюлю с маринованной сомятиной из холодильника, что бы слегка согрелась, а само приготовление отложили до четырех.